Eileen (espeil) wrote,
Eileen
espeil

Маленькая жизнь

Ханья Янагихара, «Маленькая жизнь» (2015)

Давно меня книги не цепляли так, тем более книги не лёгкие, «фанатские», а серьёзные.

Эту книгу я начинала читать год назад – но не осилила и десятой части, бросила. А затем её стала читать arrina на чтениях, и герои заинтересовали. Но как всегда бывает с чтениями, тут ты не пришёл, тут – опоздал, а вот там – уснул после десяти минут, поэтому книга воспринималась в высшей степени фрагментарно, и стало понятно, что надо читать самой.
Тут-то меня и затянуло.

Эта книга для меня оказалась про уязвимость, vulnerability. Про то, что именно наши уязвимости во многом делают нас теми, кто мы есть. Да и просто, в целом, книга про людей как они есть. И если посмотреть на людей вот так, когда с них стянуты покровы-шкуры, как стягивали их с Юстаса из «Нарнии», то можно испытать к ним удивительную нежность, даже если это просто персонажи на страницах книги.
А ещё это книга про демонов, пожирающих нас изнутри.
И про сбор самоидентификации по кусочкам.
И про то, что если мы кого-то любим, не так уж важно, в какие именно социально приемлемые рамки мы упихнем это чувство – дружба ли, любовь ли. И насколько наши чувства, наша конкретная история соответствуют или не соответствуют стандартным рамкам – тоже не так уж важно.

К минусам можно отнести то, что книга неровная. Затянутая экспозиция – например, я, как уже рассказала, при первой попытке прочтения через неё не пробралась. И, что важнее, у книги неудачная концовка. Последние 15 % книги, на мой взгляд, лишние. Нет, они вызывают эмоции, не вопрос, даже больше – это честное выжимание слез из читателя, но при этом выжимание кондовое, в стиле «Белого Бима». То есть, сидишь, читаешь, слезы льёшь, а сам злишься, что книга вдруг стала такой. Для меня, как ни странно, у этого был даже свой плюс – так как я погрузилась в книгу с головой, концовка была возможностью потихоньку выплыть обратно на поверхность.
Из основной части книги мне не понравился только один эпизод. В этой книге немало отборнейшего трэша – но он остаётся в основном за рамками повествования, встречаясь только в воспоминаниях героев. Это то, что создаёт исходную ситуацию на начало книги, то, что нельзя изменить, и вот в этих непростых условий героям надо как-то дальше жить. Но есть один момент, когда трэш из исторической рамки пробивается с основное повествование – и это тяжело, да и как-то сложно в это поверить.

Ну и важный момент: красные флаги. Мне книга понравилась очень, но есть куча причин, по которой она может быть абсолютно противопоказана вам. Список красных флагов примерно такой:
- насилие над детьми, включая сексуальное,
- self-harm (самоповреждение), в жесткой форме, очень подробно описанный (я вот иногда делала паузы при чтении, потому что было слишком),
- суицидальная тема,
- ну и гомосексуальные отношения.

Про последнее, кстати, хочу отдельно сказать. Говорят, автор хотела исходно написать книгу вообще без женщин. И понятно, почему – мы проводили мысленный эксперимент, пытались инвертировать пол главного героя, и получалось, что тогда история становится понятнее и проще для восприятия. Но за этим «проще» потерялась бы острота восприятия. Потом автор всё-таки ввела второстепенных женских персонажей, но от исходной задумки осталось немало следов.
Некоторые критики, при этом, окрестили книгу «гей-романом». Нет, количество гомосексуальных отношений в этой книге действительно сильно выше среднего числа, но книга-то вообще не об этом! Книга о людях, и то, что многие из них – геи, тут не соль истории, а просто одна из её рамок.

И под конец просто несколько цитат:

But it had still made him feel vulnerable, yet another piece of evidence added to the overstuffed file testifying to <... > his fundamental and irreparable inability to be the sort of person he tried to make people believe he was.
Но он все равно чувствовал свою уязвимость, чувствовал, что в и без того разбухшее досье добавилось еще одно свидетельство его <…> его фундаментальной и непоправимой неспособности быть тем человеком, каким он хотел казаться окружающим.

He experienced the singular pleasure of watching people he loved fall in love with other people he loved.
Он испытывал особенное удовольствие, наблюдая, как любимые им люди начинают любить друг друга.

And yet he was always prepared: It will end this month, he would tell himself. And then, at the end of the month: Next month. He won’t want to talk to me next month. He tried to keep himself in a constant state of readiness; he tried to prepare himself for disappointment, even as he yearned to be proven wrong.
И все-таки он всегда был готов: все может кончиться уже в этом месяце. А потом, когда месяц проходил: в следующем. В следующем месяце он расхочет со мной разговаривать. Он вечно готовился к разочарованию, хотя и надеялся, что его не последует.

They were not conversations from which it was possible to recover, and eventually, we separated.
Из этих разговоров невозможно было выйти без потерь, и в конце концов мы разъехались.


P.S. Я привыкла увлекаться «фэндомной» литературой, с которой, если вдруг тебе хочется ещё чего-нибудь про героев, понятно, что делать: например, идёшь на Девиантарт и ищешь рисунки персонажей. С «Маленькой жизнью» же так, конечно, не получилось. Зато нашелся новый источник: подборки музыки, ассоциирующейся у разных людей с книгой.
Tags: books
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment